Канадец с восемью детьми переехал Нижегородскую область, но теперь для ПМЖ ему предлагают военный контракт

Канадский фермер Аренд Фейнстра продал имущество на родине, перевёз жену и восьмерых детей в Нижегородскую область и решил начать новую жизнь в России. Он рассчитывал заниматься сельским хозяйством, развивать собственную ферму и воспитывать детей в соответствии с традиционными семейными ценностями. Но теперь мужчина оказался перед неожиданным препятствием: для получения постоянного вида на жительство ему, по собственным словам, предложили заключить контракт с Минобороны.

История выглядит особенно неоднозначно на фоне российской политики привлечения иностранцев, которые хотят связать своё будущее с нашей страной. Фейнстра приехал из Канады, где у него было хозяйство. Вместо того чтобы искать временную работу, он перевёз всю семью, вложил деньги в обустройство и начал строить жизнь практически с нуля. Восемь детей, собственная ферма и планы на долгие годы — именно ради этого семья и решилась на переезд.

Однако получение разрешения на временное проживание ещё не гарантирует постоянного статуса. И когда дело дошло до дальнейшего оформления документов, возник вопрос, который способен перечеркнуть первоначальные планы.

Кого Россия хочет видеть среди переселенцев

В России регулярно обсуждают миграцию из бывших стран СССР которые якобы сегодня нам дружественные. Но все давно знают, что от них только нагрузка на социальную инфраструктуру, проблемы соблюдением законов и адаптацией. И на этом фоне история канадской семьи выглядит глупо: заинтересована ли страна в иностранцах, которые не просто приезжают на заработки, а готовы создавать здесь собственное дело и постоянно жить вместе с детьми?

В общественном восприятии такие переселенцы нередко выглядят иначе, чем временные трудовые мигранты. Семья, которая покупает землю, открывает хозяйство, платит налоги и планирует будущее в российском регионе, может приносить местной экономике долгосрочную пользу. При этом оценивать конкретного человека нужно по его поступкам, а не по паспорту или вероисповеданию.

Фейнстра приехал из страны с христианским историческим наследием и сам ориентируется на традиционные семейные ценности. Казалось бы, такой случай должен соответствовать заявленной идее привлечения иностранцев, которым близок российский общественный уклад. Но на практике семья столкнулась с юридическим условием, которое не зависит от того, насколько близки человеку православная культура или традиционные представления о семье.